Глава украинской делегации в ПАСЕ: Никакого сотрудничества с дипломатами РФ — интервью НВ

27 января в Страсбурге стартует зимняя сессия ПАСЕ. Борьба с российской агрессией, экология, гендерная политика и диджитализация — с такими месседжами делегация Верховной Рады возвращается в Ассамблею.

Украина вновь будет участвовать в работе Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), — одной из немногих международных площадок, на которых официальный Киев может отстаивать свои интересы.

16 января Верховная Рада приняла постановление об участии украинской делегации в работе ассамблеи. И вскоре отечественные парламентарии отправятся в Страсбург, на зимнюю сессию ПАСЕ. Руководить ими будет 29-летняя депутат Слуги народа Елизавета Ясько. Перед ней стоит непростая задача: суметь найти точки соприкосновения с европейской структурой, которая фактически выбросила «белый флаг» перед агрессивной политикой Кремля.

Летом 2019-го украинские парламентарии, представлявшие еще прошлый созыв ВР, приостановили работу в ПАСЕ. Случилось это после того, как туда голосами Германии, Франции, Италии, Испании, Нидерландов, Австрии и Норвегии вернули российскую делегация, изгнанную из ассамблеи три года назад после захвата РФ Крыма и развязывания войны на Донбассе.

А осенью 2019-го уже новый состав делегации Украины во главе с Ясько отказался ехать в Страсбург.

Европейцы обосновали свое решение необходимостью ведения диалога с Москвой. Впрочем, эксперты называли и неофициальную причину: с 2017 года РФ не платила ПАСЕ членские взносы, — а речь шла о 70 млн. евро, из-за чего бюджет ассамблеи сильно пострадал.

Накануне отъезда в Страсбург НВ поговорил с Ясько о том, как украинские парламентарии намерены противостоять РФ в ПАСЕ, что происходит с украинской дипломатией и как Владимир Зеленский повлиял на внешнюю политику.

— В январе состоится зимняя сессия ПАСЕ, в которой поучаствует делегация нынешней ВР. Прошлой осенью вы отказались ехать в Страсбург. Теперь — едете. Подготовились к сессии?

— Конечно. Перед моей первой поездкой в Страсбург многое было впервые. Сейчас я знакома со многими политическими группами и с людьми, работающими в комитетах и представляющих делегации из других стран. Мы находимся в контакте с нашим друзьями и партнерами из группы «Балтик+», куда входят Литва, Латвия, Эстония и Грузия, а так же с представителями других стран в Совете Европы.

Мне кажется, что это уже свидетельствует о том, что проведена работа: нас знают, в том числе и послы. Мною также было организовано много встреч и в Украине. Поэтому ощущение атмосферы и процесса у меня уже есть.

— Вы считаете правильным решение Украины не участвовать в осенней сессии ПАСЕ?

— Да, я уверена, что это было верным решением. Если мы хотим иметь уважение к себе, мы иногда должны идти на такие шаги.

Это согласованная позиция — нового парламента делегации, комитета, Министерства иностранных дел и Офиса Президента. Нам уже не могут сказать, что это позиция бывшей делегации. У нас более сбалансированный подход, что очень важно. Европейцы хотят, чтобы мы в ПАСЕ занимались вопросами не только Украины, но и Европы. Для меня, как для главы делегации, это очень важно.

— Что в конечном итоге дал Украине отказ от осенней сессии?

— Политический протест — это всегда позиция. Она показывает наши интересы, что нас не устраивает. Если бы мы просто туда приехали после того, как предыдущая украинская делегация устроила демарш, то это бы выглядело, будто мы — закрыли глаза на то, как была возвращена делегация РФ в ПАСЕ.

Мы не могли согласиться с этим оскорблением ценностей самой Рады Европы и со всем, что происходило в июне прошлого года. Если бы мы просто приехали в ПАСЕ, выглядело бы так, что нам все равно на решение о возвращении России. Но мы решили вместо осенней сессии потратить время на знакомство и консультации с членами ассамблеи, в том числе и с теми людьми, которые поддержали РФ, пытаясь их переубедить.

Но в ответ на украинский демарш бывшую делегацию Украины просто лишили полномочий в ПАСЕ, не допустив к работе в комитетах и в зале.

— К сожалению, подобный прецедент едва ли не впервые за всю историю работы ПАСЕ был использован руководством Совета Европы. Это свидетельствует о двойных стандартах.

— Это как-то будет решаться в судебных процессах?

— В коммуникациях с членами делегаций мы используем аргумент о двойных стандартах прочтения правил ПАСЕ самим руководством ассамблеи.

— С представителями каких именно стран вы встречались в последнее время? Какие решения приняли?

— В первую очередь, мы говорим о странах входящих в группу «Балтик+» и о Британии. Хотя в скором времени мы изменим это название. У нас есть представления, о том как мы будем работать. Я не обо всём сейчас могу открыто говорить. Но есть документы, которые мы опубликуем уже на зимней сессии.

Кроме того, мы находимся в контакте с представителями делегации Польши, у которой также новый состав. Были контакты с делегациями Франции и Германии, которые голосовали за возвращение России в ПАСЕ.

— В разговоре с представителями Франции и Германии задавали им вопрос о том, почему они решили вернуть РФ?

— Главный аргумент, который они используют — это необходимость диалога. Для того, чтобы повлиять на агрессора, нужно чтобы он был за столом переговоров. Но я также знаю, что многие, поддержавшие возвращение РФ, уже стали разочаровываться в этом решении. Россия продолжает не выполнять резолюции и рекомендации.

О новациях в работе с ПАСЕ

— В чем будет проявляться новый подход Украины к работе ПАСЕ? Какими будут месседжи украинской делегации?

— Во-первых, мы планируем участие в январской сессии с позитивной проактивной позицией. Во-вторых, мы планируем оспаривать полномочия российской делегации. Во-третих, есть ряд тем, в которые мы хотим включиться, — это борьба с дискриминацией, решение экологической ситуации в Европе и в Украине, вопросы гендерной политики, вопросы, связанные с диджитализацией.

Мы хотим поднимать не только темы, связанные с антироссийскими настроениями. Понятно, что мы будем это делать, это наша национальная позиция. Но для нас важно, чтобы мы говорили и о том, чем живут европейцы. Нам важно вписаться в картину интересов и заниматься не только внутреними украинскими вопросами.

— Правильно ли это решение? Учитывая, что ПАСЕ для нас является одной из главных площадок, где мы можем говорить и показывать миру деяния Москвы. И такая возможность может быть даже важнее всего прочего.

— Конечно, правильно. Если мы хотим задавать мировые тренды, мы должны считаться с тем, что происходит в мире и иметь свое мнение по актуальным вопросам.

— Мировые тренды — это хорошо. Но в Украине все ждут разрешения военного конфликта.

— Это является частью нашей деятельности. Но мы не должны этим ограничиваться. Такая европейская платформа, как ПАСЕ — это платформа для нас, где мы можем защищать вопросы Крыма, Донбасса, где мы можем дипломатически бороться против России. Но кроме этого нужно обязательно заниматься европейскими и мировыми вопросами. Мы должны отойти от периферийного понимания внешней политики. Для нас важно быть трендсеттерами.

— То есть новая делегация не совсем поддерживает позицию предыдущей?

— Мы полностью поддерживаем позицию той делегации. Но мы считаем, что этого недостаточно для развития дипломатических отношений и выстраивания доверия, кооперации на новом уровне.

— Какая всё-таки будет позиция по Крыму и Донбассу?

— Мы продолжаем говорить о том, что Россия незаконно оккупировала Крым и начала войну на востоке Украины. Мы также напомним, что ее жертвами в свое время были Грузия и Молдова. Планируем проводить ряд мероприятий, связанных с Крымом, где будет подчеркнута важность деоккупации. Мы очень хотим, чтобы наша площадка в ПАСЕ помогала Украине в переговорах в нормандском формате. Это значит, что наша делегация будет активно сотрудничать с Францией и Германией.

— Каким будет сотрудничество с российской делегацией?

— У нас не запланировано никакого сотрудничества с делегацией России.

— А общение?

— С Россией необходимо разговаривать только в рамках международного права. Если в дебатах Россия говорит о неправильных и фейковых нарративах, конечно, мы должны отвечать, вступать в диалог, доносить свою позицию. Но это не значит, что мы должны дружить с ними и забывать, кто агрессор. Правда и международное право на нашей стороне.

— Вы думаете, что Европе важнее правда, нежели финансовые отношения с Россией?

— Нам нужно не допустить, чтобы в Европе забывали о правде. Но для этого нужно много работать Украине.

— Решение назначить вас главой делегации в свое время неоднократно критиковалось оппозицией. Мол, вы еще слишком юны, не хватает опыта. Не исключено, что со схожими аргументами будет выступать и российская делегация в ПАСЕ. Готовы к этому?

— Если для кого-то это повод для критики, это его проблемы. Мне в этом году исполнится 30 лет. И как показывает практика, во многих странах все чаще высокие должности получают люди молодого возраста. Возраст не имеет значение, важно то, какой у меня бэкграунд, позиции и за что я стою.

— В январе ПАСЕ получит нового президента. По последней информации им может стать представитель бельгийской делегации Рик Дамс. Что вы о нем уже можете сказать?

— Он либерал, у него достаточно сбалансированные взгляды. У меня было с ним несколько разговоров. Я верю, что с ним можно продуктивно работать. Надеюсь результаты будут позитивные.

— Какая его позиция по Украине? Он поддерживает нас?

— Во время голосования за возвращение России в ПАСЕ он воздержался. Могу еще раз сказать, что у него сбалансированные взгляды.

— То есть, конкретного он ничего не сказал?

— Ему нужно учитывать мнения многих. Поэтому становиться на чью-то сторону он не должен.

О Зеленском и новой роли Украины в мире

— Какая у Украины сегодня роль на международной арене?

— С победой президента Владимира Зеленского Украина снова вернулась на первые полосы мировых СМИ. Потому что история успеха Зеленского не могла не обратить на себя внимание всего мира. Плюс пришла новая по своей сути политическая сила с совершенно новыми подходами.

Я считаю, что прошлый год был информационно хорошим для Украины. Практически все мировые СМИ о нас писали. Конечно, внимание наших партнеров к борьбе с коррупцией не пропало. В то же время иностранные послы в общении со мной регулярно отмечают позитивные изменения. Соглашусь, что есть недостатки, связанные с турборежимом. Но в общем, тенденции положительные.

А последние встречи президента на международном уровне продемонстрировали, что его воспринимают и уважают. Все видят, что он ведет себя достойно. Мне кажется, что для политика, который пришел совершенно из другой сферы, это невероятное достижение.

— Особое «уважение» проявил Белый дом, опубликовав осенью стенограмму разговора Дональда Трампа с Зеленским без согласия Киева. Этим же они втянули Украину в свои конфликты, а некоторые американские политики обвинили наше государство во вмешательстве в выборы президента США в 2016 году.

— Мы же говорим о всем мире, не только о США. Вопрос Трампа и импичмента — это чисто американские вопросы, участниками которых нас сделали без нашего согласия. И я бы не решилась делать какие-то предположения, как это всё разрешится.

А вот Германия и Франция открыто заявляют о поддержке Украины. И мы это очень ценим.

— Кстати, о Германии. Недавно канцлер Ангела Меркель посетила Москву, где провела двустороннюю встречу с президентом РФ Владимиром Путиным. Там Меркель полностью поддержала строительство российского газопровода Северный поток-2, а Путин потребовал от Украины принять закон о бессрочном статусе для ОРДЛО.

Можно ли теперь утверждать, что Германия позволила себе решать вопрос Украины без Украины, и то, что Меркель готова полностью поддерживать Путина?

— Президент Зеленский часто общается с канцлером Германии и в рамках нормандского формата, и в рамках двустороннего общения. Меркель четко понимает позицию Украины. И я не вижу никаких поводов думать, что судьба Украины решается без нас.

Если у Меркель есть возможность доносить позиции Германии и Украины России и разговаривать с Путиным, это плюс для Украины.

— Как вы оцениваете дипломатическую работу МИДа и Офиса президента?

— Я могу со своей стороны сказать, что вся моя коммуникация с МИДом позитивная и оперативная. В Офисе Президента у меня также часто были встречи с помощником президента Андреем Ермаком и заместителем главы ОПУ Игорем Жовквой. Мы обсуждаем разные вопросы. Например, из последнего — Постановление Верховной Рады об участии нашей делегации в ПАСЕ.

— Офис президента помогал вам готовиться к работе в ПАСЕ?

— Я консультировалась со многими: и с экспертами, и с официальными лицами. Я стараюсь услышать каждого и взять у них самые лучшие советы. У нас часто были встречи с представителями МИДа и с Жовквой.

— Зеленский после переговоров в нормандском формате давал какие-то советы?

— Я стараюсь его не тревожить по различным вопросам. Могу сказать, что перед отъездом в ПАСЕ наша делегация планирует с ним встречу.

О катастрофе украинского рейса в Иране

— Из ваших слов следует, что с дипломатическими вопросами новая власть справляется без проблем. Но работа МИД и ОП, например, подверглась серьезной критики после авиакатастрофы украинского самолета в Иране, которая случилась 8 января.

И посольство Украины в Иране поначалу исключило версию о попадании иранской ракеты в лайнер, и сам президент почти сутки не мог вернуться в Киев из Омана. Как вы оцениваете дипломатической работы Украины в этой трагедии?

— Я позитивно оцениваю коммуникацию и действия нашей власти касательно этой трагедии. Наши эксперты оперативно прибыли на место расследования, быстрее других. Украина все время была на связи с Ираном. Дипломатия работала.

— Вас не смущало, что Зеленский сутки не появлялся в стране?

— Было заявление от МИДа и не только. Все дипломатические органы работали.

— Но президент не вернулся сразу в страну. Это не подрывает его дипломатический авторитет?

— Каким образом это может подрывать? Он позже выступил с заявлением. Он дал поручения всем службам и государственным органам, ответственным за действия государства в подобной ситуации. Государственный механизм работал как часы. В кратчайшие сроки был организован вылет транспорта с украинскими специалистами в Иран. Состоялся контакт с лидерами всех стран, чьи граждане были на борту самолета, с Госсекретарем США, был налажен обмен данными, касающимися катастрофы. Мы не позволили себе ни одного преждевременного и необдуманного заявления.

— Но президент, который является лицом страны и которого избрали украинцы, появился в Киеве только через сутки…

— Я знаю, что он оперативно реагировал на всё. Он следил за ситуацией, был на связи. Заявление [от лица главы государства] нужно делать вовремя. И я считаю, что оно сделано вовремя.

— А почему парламентский комитет по иностранным делам собрался с опозданием?

— К сожалению, такой график работы. Предыдущая неделя была неделей работы с избирателями. И очень многих депутатов не было на месте.

— Трагедия не смогла вас обязать экстренно собраться?

— Такая практика существует. Но физически это иногда сложно организовать. У нас было запланировано заседание на 13 января и об этом все знали.

О секс-скандале в Раде

— Кстати, о работе комитета. Его бывший глава и ваш однопартиец Богдан Яременко осенью прошлого года попал в секс-скандал: один из фотографов запечатлел, как он во время заседания переписывается с проституткой. После публикации новости об этом Яременко начал обвинять журналистов. Вам не было стыдно за его действия?

— Мне было грустно по поводу всей ситуации. Это спровоцировало очень много разных информационных шумов, которые отрицательно повлияли на работу нашего комитета. Я знаю Богдана Васильевича как профессионала, и я знаю, что нужно разделять личное и профессиональное. И я думаю, что он сам способен дать оценку тому, что произошло. У меня к нему претензий нет.

Единственное, что хотелось бы и внутри нашей фракции, и в оппозиции, — конструктивной работы. Потому что когда блокируется деятельность комитета из-за протестов против существующего председателя, это не позволяет эффективно работать.

— Кто виноват: журналисты, которые опубликовали переписку, или Яременко, который переписывался в рабочее время и мог догадываться, что за ним наблюдают?

— Он извинился за тот инцидент. Лично мне не нравится, что каждый журналист или фотограф может сфотографировать внутреннюю переписку депутата.

— Но довольно часто это помогало предупредить какие-то незаконные действия парламентариев.

— Это личная ответственность каждого. Журналисты же должны освещать, что происходит в нашей Украине, а не что написано на экране у депутата.

О месседжах украинских позитивных изменений, компромиссах и «красных линиях»

— О чем должна говорить Украина с миром в 2020 году?

— Мы должны идти с месседжами мира и наших позитивных изменений. Потому что во всех информационных атаках и войнах нашей стране не всегда получается показать, сколько всего позитивного у нас происходит. Нам нужно эффективнее коммуницировать. Доносить, что мы делаем все возможное для достижения мира, возвращения Крыма, для прекращения войны на Донбассе.

— Решение этих вопросов сильно зависит не только от нас, но и от России. Как нужно Украине себя вести, чтобы вывести Россию на эффективный диалог и работу?

— Мы должны себя вести по-своему. Президент Зеленский несколько раз разговаривал с Путиным и это позволило реализовать обмен пленными, вернуть наши корабли. Это реальный позитивный результат для Украины. И нужно идти на определённые компромиссы. Выдача [участника атаки на пассажирский Боинг в небе над Донбассом Владимира] Цемаха России и «беркутовцев» ОРДЛО — это и есть те компромиссы, на которые мы пошли, чтобы спасти и вернуть наших людей.

— А на компромисс по поводу бессрочного статуса Донбасса мы должны идти?

— Это является одной из красных линий.

— Какие ещё красные линии должны быть?

— Ни о каких выборах в ОРДЛО мы не можем говорить до восстановления контроля над территорией и границей.

— Россия диктует нам условия?

— Россия имеет определённый тон в общении со всем миром. Мы являемся стороной, которая разговаривает и доносит свою позицию всем, не закрывается от мира. Поэтому не стоит рассматривать всё с точки зрения диктования.

— Можно ли доверять Москве?

— Не стоит забывать то, что РФ — агрессор. Но мы должны делать максимально для того, чтобы достигнуть мира.

Источник: nv.ua