«Мы экспортируем 97% высокотехнологичной продукции для атомных и тепловых электростанций», — Вячеслав Еркес

Сейчас мы принимаем заказы на 2023−2024 годы (Фото: TPBS)

TPBS — крупнейший украинский производитель и экспортер трубопроводов высокого давления для атомной и тепловой генерации. Это высокотехнологичная продукция с высокой добавленной стоимостью, 97% которой идет на экспорт в страны Азии и Ближнего Востока.

Один из акционеров компании Вячеслав Эркес рассказал о том, как компания работала в условиях закрытых границ и спада промышленного производства в мире. Сейчас TPBS имеет заказов на несколько лет вперед.

Вячеслав Эркес

акционер компании TPBS

— Какая доля продукции изготавливается для зарубежных рынков, а какая для украинского рынка? Для каких стран и в каких объемах поставляется продукция компании?

— Мы — крупнейший производитель в Украине трубопроводов высокого и низкого давления для тепловой и атомной энергетики. По итогам прошлого года, 97% продукции мы экспортировали, 2−3% продали на внутреннем рынке.

Что касается украинского рынка, то это очень эпизодические заказы, в основном ремонтные, поскольку нет крупных проектов по модернизации или нового строительства электростанций.

Сейчас все ожидают запуск проекта достройки третьего и четвертого энергоблоков Хмельницкой АЭС. Это огромный проект, который мог бы стать драйвером подъема для рынка, поскольку в последние десятилетия не было качественных масштабных реконструкций, капитальных ремонтов в украинской энергетике.

К сожалению, техника имеет определенный срок службы, поэтому скоро мы подойдем к тому моменту, когда будут необходимы системные обновления и капитальная модернизация тепловых блоков (угольных и газовых). Это может помочь многим компаниям (например, «Турбоатом», «Электротяжмаш», трубным заводам) получить крупные заказы технологически сложной продукции.

97% своей продукции мы экспортируем в страны, где строятся новые блоки атомных электростанций. То есть, в основном это Турция, Бангладеш, Индия, страны СНГ. Наша компания практически ничего не продает в Европе, хотя и сертифицирована в соответствии с европейскими стандартами. Но мы активно отслеживаем и мониторим проекты. В частности, сейчас обсуждаются два больших проекта, связанные со строительством атомных электростанций — один в Финляндии и еще один в Венгрии.

Однако Европа в плане традиционной генерации на сегодня — тяжелый рынок, поскольку там очень мало проектов. В основном новые энергетические проекты касаются возобновляемых источников (солнце, ветер, биотопливо).

— Если говорить о рынках Азии и Ближнего востока, то каково ваше конкурентное преимущество?

— Атомная отрасль в целом очень консервативная, с чрезвычайно высокими стандартами качества и с очень высокими требованиями к стандартам безопасности, поэтому производителей, которые соответствуют указанным требованиям и являются сертифицированными для производства, не так много.

Такие производители есть в Европе, России, Украине, но их можно пересчитать по пальцам, то есть примерно десяток крупных компаний, которые имеют опыт поставок. Для таких тендеров очень важна не просто цена, но и предыдущий опыт поставок. Если компания уже прошла квалификационные требования, то дальше уже происходит конкуренция в цене, сроках поставки и логистике.

Если говорить о новых энергоблоках, строящихся в Турции, то мы удачно расположены, у нас очень удобная логистика. Поэтому это достаточно дешево и быстро.

Для генподрядчиков невысокая цена имеет очень важное значение. Завод, на котором мы сейчас работаем, был спроектирован и построен в 2009 году, то есть это достаточно новое производство. Он был построен специально с фокусом на внутрицеховую производственную логистику сразу для блоков трубопроводов тепловой и атомной энергетики.

Поэтому, на наш взгляд, у нас очень высокая конкурентоспособность за счет правильного расположения, правильных процессов внутри цеха, правильной логистики, сильного отбора наших поставщиков, часть которых находится рядом (например, Новокраматорский завод, «Интерпайп»). Поэтому это все дает достаточно сильное конкурентное преимущество с точки зрения цены.

— Какой объем продукции ежегодно поставляется на экспорт и какова добавленная стоимость в этой сфере?

— По итогам прошлого года мы выпустили примерно 2500 тонн трубопроводов высокого и среднего давления в блочном исполнении.

Кстати, блочное исполнение — это достаточно высокое конкурентное преимущество. Мы привозим уже собранное оборудование. Сборка непосредственно на стройплощадке занимает не так много времени.

Для понимания объемов — в одном современном новом атомном энергоблоке около 6500 тонн трубопроводов. 2500 тонн продукции, которые мы производим в год — это примерно треть от одного блока, который строится 4−5 лет. Однако мы одновременно можем изготавливать комплектующие для 10 проектов.

— Мир медленно отказывается от угольной и атомной генерации. Есть ли перспектива увеличения объемов экспорта такой продукции и о каких странах и регионах идет речь?

— В 2020 году в связи с пандемией произошел спад в производстве и, соответственно, спад в потреблении энергии, что приостановило в какой-то степени определенные проекты.

На самом деле многие экономики, такие как Китай, растут очень высокими темпами, и в перспективе ближайших 10−15 лет для того, чтобы поддерживать этот рост, этим странам будет необходимо ежегодно вводить десятки гигаватт новых мощностей для генерации электроэнергии, просто чтобы поддержать рост экономики и промышленности.

Большинство стран внедряют возобновляемые источники, но это 10−15% потребностей. В любом случае для того, чтобы покрыть такую потребность на рынках, другого способа, чем строительство тепловой и атомной энергетики, нет.

В отличие от тепловой энергетики, атомная энергетика — чистейший источник энергии, в ней нет выбросов. Если посмотреть отчеты международных органов, работающих в области атомной энергетики, то в принципе такие страны, как Индия, Китай, Бангладеш, Турция имеют планы по внедрению новых мощностей в области атомной энергетики, в частности, речь идет о строительстве нескольких блоков в год.

Например, в Индии сейчас введена программа установки 20 атомных блоков в ближайшие 10 лет. Аналогичная история в Китае, в странах Средней Азии (Узбекистан). Поэтому мы не видим в перспективе ближайших 10 лет спада рынка атомной энергетики.

На этом рынке мы чувствуем себя очень комфортно с точки зрения подготовки и конкурентоспособности. Тепловая энергетика в любом случае ставит гораздо меньше требований, поэтому конкуренция намного выше, особенно со стороны локальных участников, которые находятся недалеко от площадок строительства.

Заказов в сфере тепловой энергетики значительно больше в мире, однако получить и реализовать такие проекты на международных рынках гораздо сложнее для нас.

— Прошлый год из-за коронавируса, спада производства и закрытия границ был тяжелым для многих отраслей. Как это повлияло на работу вашего предприятия, несмотря на то, что почти вся продукция идет на экспорт?

— Я не могу сказать, что у нас не было никаких проблем. Но, видимо, мы чувствовали себя несколько лучше по сравнению с другими предприятиями, потому что у нас был заполнен портфель заказов и у нас была работа. Поэтому нашей задачей было не подвести наших клиентов и выполнить заказ.

Безусловно, были сложности, особенно в период второй волны карантина. Первую волну карантина мы прошли достаточно хорошо, у нас практически не было больных среди работников. В сентябре-октябре заболело 20−25 работников из 500, пришлось переставлять смены. Сейчас тенденция пошла на спад.

С точки зрения цепочки поставок также произошли некоторые задержки. Я не назову их существенными, поскольку аналогичная ситуация происходила на всех заводах наших поставщиков — как в Европе, так и в странах СНГ и Украине.

Болезнь части работников повлияла на то, что сроки переносились, мы позже получали сырье. На мой взгляд, мы прошли тот период в достаточно рабочем режиме.

В течение первой волны карантина мы столкнулись с проблемой закрытых границ. Например, по проекту строительства АЭС в Индии представители заказчика не смогли попасть в Украину, чтобы отследить все процессы и дать разрешение двигаться нам далее.

При этом в сентябре-октябре, то есть в период адаптивного карантина, такой проблемы уже не возникло — технические инспекторы уже могли свободно приехать в Украину и попасть на производство. В целом, я считаю, что вторая волна была более организованной, несмотря на то, что болело гораздо больше людей.

— Каким образом кризис повлиял на ваших контрагентов? Есть ли у вас уже сформированный портфель на следующий год?

— Поскольку проекты капитального строительства являются долгосрочными и имеют длительные циклы производства. Сейчас мы принимаем заказы на 2023−2024 годы. Пока не видим никаких задержек.

Сейчас активно занимаемся проектом для Турции. Основные планы по контрактации в прошлом году мы выполнили.

Кризис больше повлиял на платежеспособность, увеличилась дебиторская задолженность. Такие кризисные явления я больше связываю с доступностью средств у заказчиков. Особенно ярко это виделось в заказах из Украины. Некоторые платежи от украинских заказчиков мы ожидаем уже более полугода.

Полную версию читайте на nv.ua